"О, памяти смертная мука!.."

В издательстве готовится к выходу сборник избранных стихов Вадима Могильницкого (1935-2012), математика, знатока музыки, автора первой биографии Святослава Рихтера. Его стихи - отдельная песня. Классически чистые интонации, пронзительная прозрачность осеннего леса, застенчивая улыбка девушки, смех ребенка и мучительная нота боли... Ниже - несколько его стихотворений.

После дождя

Очистилось небо от туч,
И солнца легла позолота
На речку, на лес, на болото.

Как ласков полуденный луч!
Все горлинка кличет кого-то…
Щемящая, старая нота,
От детства утерянный ключ.

И стог за оградой пахуч.
Так тихо. И так далеко ты!
Усни, мое горе-забота,
И памятью сердце не мучь.

Перед закатом

Садится солнце над лесом,
А я у стеклянной двери
Считаю его отраженья:
Одно, и два, и три.

Садится красное солнце
Над лесом, над домом чужим,
Куда входил я когда-то,
Где был когда-то любим.

О, памяти смертная мука!
Закат осеннего дня.
Пусть завтра взойдет оно утром
И не увидит меня.

О, слова последнего рана,
Смертельней всех ран на земле,
Разбитое на осколки
Солнце в вечернем стекле.

Галуа

Когда туман речной редеет на озерах,
Не привелось ли вам в рассветный лес войти,
Где щебет первых птиц и влажных листьев шорох,
И тело, на траве простертое, найти.
Всю ночь он здесь лежал. И не пришли за ним
Ни друг, ни брат, ни мать. И этого рассвета
Уже не видит он. И день начала лета –
Его последний день.
                 Давайте помолчим.

Найдут слова потом. Для новых поколений
Откроют дар его, непостижимый гений…
А мы его в траве, лежащего нашли
Под пологом лесным, под колоколом вешним.

О, грустный мальчик мой! Жилец звезды нездешней,
Затерянной в ночах безрадостной Земли.

Конец песни

Год за годом, по выщербленным ступеням,
Так кончается век – то ли был, то ли не был?
Хорошо лежать на чьих-то коленях
И глядеть без мысли в ясное небо.

Хорошо снежком из дома, из кухни
Вдруг уйти, исчезнуть в вечернем тумане,
И глядеть поутру на костер потухший,
Что всю ночь горел на лесной поляне.

Хорошо под знаком Девы родиться
И за Деву пасть, как во время оно.
Хорошо под старость ума лишиться,
Чтоб на тризне близкой – марш Мендельсона,

А не марш Шопена… оно бы ладно,
Чтоб одно молчанье – ни лжи, ни фальши
Лишь руки касанье – юной, прохладной
На груди припомнить… и не знать, что дальше.

Хороша ты, девочка – чистые росы.
Хороша... лишь сама ты о том не знаешь.
Хорошо умеешь ставить вопросы,
Хорошо сама на них отвечаешь.

Хороши на закате чистые росы,
Хороши на рассвете русые косы.
Не спросить потом – кто нашел, да бросил,
Чтоб ноябрьский ветер их приморозил.

Мимолетный бред предвечерней смуты
В зеркалах дневных отразится ясно.
Может быть, в головке твоей компьютер,
Но целуешь ты и сладко и властно.

Но уходишь ты – век с тобой уходит.
Мало стоят, милая, сказки эти.
На земле своей, на его исходе
Нам с тобой, вдвоем – ничего не светит.

Bunte Blatter

Вот снова с мартом мы наедине.
Закат студеный плещется в окне.
– Чего тебе, душа? – Хозяин знает.
Щелчок, отвод. Зеленый глаз мерцает.

И первый звук, рожденный в тишине
(Так лист из почки влажной возникает)
Причастьем Nicht zu schnell, mit Innigkeit,
Как в первый раз, сжимает горло мне.

О, музыка! Как учишь ты любви!
Всегда ты близко – только позови.
Средь тьмы ты – ясность, в ясности – загадка.
Безгневна горечь, сладость без измен.
И ничего не требуешь взамен…
– Одной лишь жизни. Враз – и без остатка.

Еще стихи - здесь: